Я болею за наших...

(Фото А. Грахова)

***

Я болею за наших, но им не судьба:

Ни гола, ни угла – проклятущий ноль-ноль…

И по жизни-то мы голытьбой голытьба,

Так еще и болеть понапрасну? Уволь!

Отфутболить? Постой! У вратарского лба

Собирается в ниточку инея свет –

Ща забьют! Я за наших, пускай не судьба!

Боль уходит, и смерти тем более нет.

15 сентября 2010 г.

Дороже, чем пряничный...

***

Дороже, чем пряничный домик, мне сахарный дом.

Летящий с утра, настоящий в оконном проёме,

Он залит невидимо-ясным небесным огнём,

Он – знамя победы в зимы наступающем громе!

Из ночи очнувшейся памяти он стартовал,

У первого мая до лета рассветных заводов

Он встретил Фиделя и вывесил чистый крахмал

Над улицей грозных парадов и скорбных походов.

Не будет моим никогда, вообще нежилой,

Под снегом и градом угробленный плоскою крышей,

Он всё же восходит, как феникс над жирной золой,

И кажется даже, что слышит и окнами дышит.

И хуже того – реактивный затеяв разгон,

Глядит свысока в керосиновой улицы светы,

Поскольку восходит и медленно сходит с планеты

И следом за мной исчезает во времени он.

3 сентября 2010 г.

Агараки

 

Мы в Греции, родная, наконец-то!

Задев плечом неполную луну,

К концу подходит морем наше детство,

Поэтому я ночью не усну.

И лёжа на спине в особом свете,

Что вмешан с пылью в кровь и молоко,

Как яблокам в сухой придверной клети,

Нам дышится легко и глубоко.

Не в Турции, а с тем же ведь успехом…

Границы-то с земли не сметены.

Мы в Греции. Я понял по орехам,

Хотя они ужасно зелены.

Кудрявый бог с дриадой-недотрогой,

Идём по склону, смятому войной,

А ласточка над самою дорогой

Летит, как самолётик заводной.

14 августа 2010 г.

В пыль и прах тошнотворное семя...

***

В пыль и прах тошнотворное семя,

Насылает июль духоту,

Опускает не вровень со всеми,

А – ландшафт изогнув налету.

Африканская печь грозовая

Пожирает, волну за волной,

Дребезжание в полдень трамвая

И автобусный дым нефтяной.

Только сумерки мало-помалу

Разжимают на время сердца,

И, подвластный небесному валу,

Океан достигает лица.

5 июля 2010 г.

Я - в треснувшем стекле...

***

Я – в треснувшем стекле над коммунальной ванной:

Вонючая вода, сантехника, уют.

Две бабушки мои, с любовью неустанной

Обняв мое лицо, не мёртвые, поют

И в белые хлопки завёрнутое тело

Несут они моё, как самолёт-судьба…

Я провожу рукой: как страшно отпотела

От этого тепла холодная труба!

Уже и грязь чиста, и пьяные соседи

Размыты в белый мел пространством перемен,

И за окном огни – во тьме аз буки веди…

Глаголю ли добро в тени зелёных стен?

Наутро, показав язык далёким странам,

Из ледяной весны в новёхоньком пальто

Иду в родной июнь с пурпурным барабаном,

И на пути моём не выстоит никто.

3 июля 2010 г.

Ларисе

***

я тружусь над водой

между паром и льдом –

навсегда молодой

этим белым трудом

сколько ты в синеве

глубину ни дели –

до травы в голове

запах новой земли

и крутых берегов

расщеплённая цель –

обрушенья оков

первозданный апрель

и ударом небес

рассечённая бровь –

это вовсе не бес

это снова любовь

точно вечный сполох

это ровно весна

это выдох и вдох

и в ногах пелена

я тружусь над водой

под окрестным огнём

вижу свет за слюдой

вижу ангела в нём

24 апреля 2010 г.